Ирина Дубровская

ВДАЛИ ОТ МОСКВЫ

1

Так ноет душа, словно лопнули швы.
Затем и ропщу, и казнюсь
Вдали от России, вдали от Москвы,
К которой всем сердцем тянусь.
Недаром оно все сильнее болит,
Не в силах разлуку терпеть.
И кажется мне, я почти инвалид:
Ну разве что, песню допеть

Смогу, прерываясь, а вот доползти,
Добраться до русских небес…
Мне кажется — все перекрыты пути,
И тешится маленький бес

В углу, под кроватью, в немилом моем,
В холодном дому без огней.
Та жизнь, что была, — зарастает быльем,
И я не жалею о ней.

Уж новая к сердцу подходит волна:
Россия, планида творцов!
Дорога моя, заревая страна,
Чужая — по воле глупцов.

Больная, шальная, в огне и в дыму,
Ты всякая мне по душе.
Зачем мы не вместе — никак не пойму.
Возьми меня, время уже…

2

Вдали от Москвы, от державных высот,
В тени поднебесной гордыни,
Я все передумала, взвесила все,
И знаю: дороже святыни
Мне грешная близость с разгульной твоей,
Как вихрь, безоглядной повадкой.
Так встреть же меня — закружи и разбей,
Чтоб больно мне было и сладко.
Чтоб раненым сердцем писались стихи
По-русски, с трагическим креном.
Найдешь ли еще, что бы без шелухи,
Чтоб так же рвалось и горело?..
3

Насытилась словами холостыми,
И списаны давно карандаши.
Чего не передумаешь в пустыне,
В бескрайней одинокости души?
За жизнью бесполезною, пустою,
За жгучею тоской по новизне,
Какою не натешишься мечтою,
Куда не убежишь — хотя б во сне?

Москва, Москва, ты веешь ветром свежим,
А мне в провинциальной духоте
Все тяжелее дышится, все реже, —
И мир не тот, и лица все не те…

Хочу взлететь — но небо слишком низко.
Как тяжело, как глухо я расту!
Казнюсь, прошу прощения у близких
За отчужденность и за немоту.

Винюсь — но измениться не сумею
И в отчий дом душою не вернусь.
Москва, Москва, я вымолвить не смею,
Как странно здесь звучит названье «Русь»!

Не выскажу, но выведу рукою,
А ты прочтешь в отчаянной строке,
Как я нелепа с русскою тоскою
На разбитном одесском пятачке.

Как трудно мне на бойком этом месте
Желанные увидеть небеса!
В потоке дней — ловить другие вести,
Сквозь шум — другие слышать голоса…

Представь теперь, какой несчастный

случай:
К тебе стремясь — в разлуке умереть!
Но если б знать, что вместе будет лучше,
Что ты сумеешь душу отогреть, —
Твою, Москва, крылатую подругу,
Что бьется насмерть в сцепленных клещах.
Мне ведомо, что всякий бег — по кругу.
И все ж бегу, спасения ища.

4

Вдали от русского прихода,
Как еретичка во грехе,
Живу — и мне мила свобода
В душе, и в жизни, и в стихе.
Живу, когда не вспоминаю,
Что скрылась в дальние края
Москва — чужая и родная:
Роднее нет — а не моя.
Лишь вспомню — и душа заноет,
И в путь запросится опять.
А ведь Москва того не стоит,
Она ведь душу растоптать
Умеет запросто, не глядя…
Так для чего ж весь этот путь?
Не грез пустых, не славы ради,
Но для того, что в этом суть
Души, и жизни, и сложенья
Строптивых слов — в одну строку.
Вдали от русского броженья
Я знаю русскую тоску,
Такую щедрую на строки,
Что я не в силах замолчать:
В немилосердном сем потоке
России крошечная часть.
26 — 29 октября 96