Ирина Дубровская

ПЕШИЕ ПРОГУЛКИ

Посвящаю Марине Цветаевой

1

А по Москве бродить все больше не к добру,
И не к добру теперь бесцельные прогулки.
Все равнодушнее, все глуше переулки,
И все больнее сердцу быть не ко двору
На старых улицах, по-новому бурлящих,
Целенаправленно внедрившихся в прогресс,
Где нас с тобой, таких живых и настоящих,
Вобрал поток. Как по реке сплавляют лес,

Так две души в разливе бешеного века
Несет от берега бесстрастная волна.
И ни к чему теперь державная опека,
Но все острее сердцу родина нужна.

2

Здравствуй, златовласая спартанка,
Здравствуй, непомерная любовь!
На двоих — московскую баранку
И наполеоновскую кровь.
На двоих Москву — совсем другую:
Холодом пронизанную даль.
Нынче не горда — тобой торгует.
Оживи! Последнее отдай —
Бренностью не тронутое имя,
Вмиг растреплет — что с нее возьмешь?
Нынче так и нужно — быть
другими,
Современно мыслящими.
Что ж?
Может, попытаться, раствориться
В обновленных водах бытия?
Говорят, что выживет Жар-птица
Только в серой шкурке воробья.
Расхрабрится, раз и два подпрыгнет —
Вот тебе и дерзость, и полет.
Говорят, что сердце не погибнет
Только если спрячется под лед;
Только если всю свою безмерность
Хладнокровной мерой пресечет.
Может быть тогда…
Но в сердце верность
Той Москве, которой лишь клочок —
Крохотный — отпущен нам судьбою,
В островках пробившейся травы…
Тот клочок да небо голубое —
Все, что нам осталось от Москвы.
3

Непримиримы.
В том сошлись.
Времени мимо
Так пронеслись,
Что не осталось
Места живого.
Только усталость
От рокового.

Непокоренность.
Неистребимость.
В сердце влюбленность
Птицею билась.

Так трепетала,
Так разрасталась…
Кротости женской
В нем не осталось,

Только до стона
Волчьего — боль,
И обреченность
Встречи любой

На расставанье…
Неутоленность.
Скорость взросленья.
Что там влюбленность!

Чуткой любовью
Вскормленный слух
К всяческой фальши.
Голос не глух —

Звонок и весел,
Чист и высок.
Что же для песен
Ласковых строк

Нам не дается?
Тем и близки:
Пьем из колодца
Русской тоски.

4

Общность и разность.
Проникновенье.

Кровная связность —
по вдохновенью.

По устроенью
сердца, не слога.

Насмерть горенье —
общего много…

Настежь открытость
бурям-напастям.

Сердца разбитость —
плата за страсти.

О, неизбежность!
О, безнадежность!

Скрытая нежность.
Мнимая сложность.

Так и случилось,
так и связалось:

Первопричинность
чувства сказалась.

Женская слабость
к схватке готова

За златоглавость
духа и слова.

Черной полоской —
жизни наука:

Так по-московски —
гордость и мука.

Нынче свобода,
завтра — гонимость.

Пешего хода
неустранимость.

Вдоль по Москве-то —
это ль не счастье?

Но ни ответа
в ней, ни участья.

Так и томиться?
Так и скитаться?..

Но не смириться,
но не расстаться!

Так и дается,
хоть не просили,

Это сиротство —
плата за силу…
5

Со мной ты нынче говорила
В коротком сне, слиявшем нас.
Я по твоей Москве, Марина,
Хочу пройтись в последний раз.
Уж сколько хожено! Признаться,
Я здесь росла: за годом год,
В потемках, без иллюминаций,
Я прозревала крестный ход

Руси Московской, сквозь забвенье
Пробившейся навстречу мне.
Так приходило вдохновенье,
Так я росла: при старине —

На старине неистощимой,
Как на дрожжах. За шагом шаг,
Я тоже шла, и крест тащила.
С тех самых пор моя душа

Всегда в пути, всегда при деле, —
Так легче справиться с тоской!
Но небеса не доглядели
За непокорною строкой:

Пустилась в мир, ветрам открыта, —
Совсем как в прежние года!
А нынче надо — деловито,
Без бурь, без страсти, без стыда

За слог напыщенно-бесстрастный,
За блеф, за сердца пустоту…
Марина, город твой прекрасный
Все больше знает суету,

Мишурный блеск и злоключенья
Души, блуждающей в аду.
Опасно времени теченье
Уносит в новую беду.

И к играм нового порядка
Зовет азартная труба,
Смеясь над старенькой трехрядкой:
Теперь не пляс, теперь — судьба…

Что скажешь — вывезет? раздавит?
Теперь не жизнь — водоворот.
Но миром новым тот же правит
Руси Московской крестный ход.

И может, в том его значенье,
Что непрерывны времена,
Хоть на ином вероученье
Растут иные племена,

И гнезда вьют иные птицы,
Стремясь взлететь на вираже.
А мне теперь не загоститься.
Прощай. Я выросла уже.

6

Не шучу, не играю —
Догораю дотла.
Отрешенно взираю
На твои купола,
Дорогая столица,
Заграничная даль.
Мне с тобою не слиться —
Бог согласья не дал.
Солнце светит, не грея,
Освещает излом.
Растворяйся скорее
За вагонным стеклом,
Золотое сиянье!
Я привыкла в тени,
Не прося подаянья,
Отрабатывать дни.

Наши редкие встречи
Холодны, не нужны…
Уезжаю далече
Дожидаться весны.
Отболело — и ладно.
Возвращаюсь домой.
В южном городе славно:
Даже лютой зимой

Можно сплавиться — спеться —
Всем метелям назло!
В южном городе сердце
Сохранило тепло.
У приливов одесских
Звук на все времена
Шумной радости детской —
Целой жизни цена…

Возвращаюсь. Не трогай
Тех, кто вечно гоним.
Отскиталась я много
По пространствам твоим.
Вдоль дороги старинной
Ни двора, ни угла.
Впрочем, встреча с Мариной
Среди многих была…

Сердце плачет все глуше,
Ближе к прожитым дням.
И пронзившая душу
Сопричастность корням
Вырастает заветом
На слезах и страстях:
Быть российским поэтом
У России — в гостях.

15 февраля — 31 марта 97