Ирина Дубровская

К Одессе

В Москву, в Москву!
С усердьем пилигрима

Стремлюсь туда, куда меня не звали.
Одна из трех сестер звалась Ириной…
Мне имя — как знамение давали.
Мне город выбирали как примету
Того, что не поддамся я Прокрусту.
Минуло тридцать лет, а ложе пусто,
Да я к тому же выбилась в поэты.

И вот теперь, мой город неслучайный,
Как на духу хочу тебе признаться,
Что я влекома странною печалью
В суровый край, где не с кем мне обняться,

В российский край, где я всего лишь
гостья.

Но все сильней хочу я загоститься
В Москве, в Москве, где я — всего лишь
птица

Залетная, что клювом на бересте
Выводит знаки странного звучанья,
В которых — боль за родину чужую.
Ах, знать бы, знать бы — спящих разбужу ли,
Сама ль впаду в угрюмое молчанье…

Не обессудь, мой город несравненный, —
Мне все трудней скрывать непостоянство.
Душа растет и рвется в глубь Вселенной,
И стонет в ограниченном пространстве.

В Москву, в Москву — туда, где нет участья
И нет корней под кроной родословной.
Но не забудь, мой город безусловный:
Что здесь, что там, — рвалась и рвусь на части

И все хочу в теснейшее сплетенье
Соединить разрозненные звуки.
Но, к горизонту простирая руки, —
Что здесь, что там, — блуждающею
тенью,
Изменницею двух концов России
Я становлюсь, и силой раздвоенья
Душа иную обретает силу
И вслух твердит: во мне соединенье.

11 сентября 96