Ирина Дубровская

Утро нового дня
(Оптимистическая поэма)

У меня сегодня много дела:
………………………………………..:
Надо снова научиться жить.
А. Ахматова

1
Я умираю по утрам,
когда в квартире тарарам
и сын, проснувшись, просит есть,
и вновь по жизни надо бресть,
и верить, что бреду не зря,
себе упрямо говоря,
что всё осилю и смогу,
что даже в замкнутом кругу
я молода и весела,
что я с ума его свела,
того, кто больше не звонит,
лишь мучит день да ночь казнит.

2
Как мучит день, когда в ночи
так звёзды были горячи,
что в темноте давали свет.
А нынче света нет как нет.
Перегорел, иссяк, погас.
Не всё ль равно, который час,
коль утро — лишь дурная весть,
за сладость творческую месть,
расплата за полёт к нему,
тому, кого не обниму,
не крикну запросто: — Привет!
О, сколько зим и сколько лет…

3
Душа бескрыла поутру,
встаю — как падаю в дыру.
Но не ропщу и не кричу,
в мозгу уставшем мысль верчу:
о том, о сём, о пустяках,
о том, что всё в моих руках
(а также, может быть, в ногах)
и — в неоплаченных долгах.
Господь, остави нам долги,
но оставляя, помоги
из сердца память устранить
о том, кому нельзя звонить.

4
Растущий день слепит глаза,
кольнувши, прячется слеза.
Ищу зерно, смотрю в окно,
как в иностранное кино.
Смотрю в окно, пытаюсь жить
(а также — жизнью дорожить),
на клумбу лезть, розаном цвесть,
самой себе глаголить лесть,
что я красива и умна,
что я ему ещё нужна,
тому, кто канул в тишину,
лишь я никак не отдохну.

5
Не отдохну, пока жива,
пока рождать могу слова,
беря исправно барыши
с исполосованной души.
Не отдохну, надежды нет
родиться заново на свет,
попроще скроенной внутри,
чтоб не считался год за три,
а год как год и мир как мир,
без всяких муз, без глупых лир.
И уж конечно — гору с плеч! —
без страстных встреч, напрасных встреч.

6
Надежды нет. Спасенья нет.
Но есть огромный белый свет,
и свет внутри, хоть он погас,
зажжется вновь хотя бы раз.
Ну что за прок идти на дно,
как в том трагическом кино,
где чахнут леди от любви?
Механик, стой, останови!
На жизнь иначе погляди,
другую плёнку заряди.
Уже пора сходить с ума
не от любви — от сinema!

7
Ну, здравствуй, день! Уже дышу,
стихи чернушные пишу
о том, что жизнь, увы, не мёд.
Читатель вдумчивый поймёт,
тому ж, кому на всё плевать,
что толку душу открывать?
Но я, не думая о том,
на белый лист ложусь пластом.
Лохмотья сношенные рву,
под новым парусом плыву,
хоть тот, кого забыть смогу,
меня не ждёт на берегу.

8
Меня не ждут, со мной не жгут
костёр любви. О Робин Гуд,
ты как-то быстро постарел,
тебе всё меньше нужно стрел.
Ты был не промах, но теперь
ты тихий зверь, печальный зверь.
Но Робин Гуд, мой вольный дух,
ты не какой-нибудь главбух,
тебе на отдых не уйти —
ты утомлён, но ты в пути!
Лишь не зови на помощь рать —
героев нет, как ты, сгорать.

9
Придурков нет твой слушать бред.
Ну, разве пришлый стиховед,
блюдя научный интерес,
проникнет в твой поющий лес
и, лепесток за лепестком,
изучит боль твою, венком
посмертных лавров наградит
и диссертацию родит.
Да будет так. Или не так.
А только жизнь твоя — пятак,
когда не слышно в ней звонка
с уплывшего материка.

10
Хоть жизнь пятак, но я живу
и десять раз бумагу рву,
пока сама себе скажу,
что лыко всё-таки вяжу
в смешном и странном ремесле
пророка на своей земле.
А там и утро настаёт,
петух поёт, труба зовёт.
И телефон опять молчит,
и в дверь судьба опять стучит.
И надо вновь по жизни бресть,
коль сын, проснувшись, просит есть.

1998