Ирина Дубровская

В непогоду

1

Тревожен слог под властью непогоды,
Осенний флер — как траур по весне.
И тайну смерти пестует природа,
Позволив нам подглядывать во сне.

Какая мудрость в этом позволенье!
Всего на миг завесу приоткрыть —
И снова явь и шум, и оживленье,
И времени клокочущая прыть.

Бежит себе и нас несет на гребне,
Как море — заплутавших рыбаков.
И души неприкаянные треплет
Слепая буря, спутница веков.

Какая сила в каждом дуновенье!
Сам в сети попадает рыболов,
И смерть, уже войдя в обыкновенье,
С кабацким шиком празднует улов.

2

И снова ветер. Господи помилуй!
Зачем он нам в такие времена?
Не взял ли бес? Судьба ли не добила?
Ума ли не лишила ночь без сна?

К чему нам мрак и обморок осенний —
И без того все рушится подряд.
Что до красот — под их златою сенью
Изъяны наши явственней сто крат.

Но будет срок — и нас во время оно
Вспомянут внуки, скорбно и светло.
Дамоклов меч иль перстень Соломона
Бросает тень на горькое чело?..

О человек, собрат иль соглядатай?
Иль собутыльник в омуте хмельном?
Как облака плывут над нами даты,
И день вчерашний тает за окном.

Грозя зимою, в щели задувает,
И мы, как стайка птиц, настороже.
Охрипшим горлом ветру подпевая,
Становимся Историей уже.

Сентябрь 1993

Южнорусский романс

Ядом поит, басней кормит
Старый мастер дел заплечных.
Время в нас пустило корни,
Только мы недолговечны.

Отыгравши эту драму,
Унесем сюжет с собою.
Заживит земные раны
Только небо голубое.

Облетают с клена листья —
Клену их уже не нужно.
С высоты небесных истин
Всё мне видится минувшим.

Сердце сдавлено печалью —
Не на то уходят силы!
Всё мне кажется случайным,
Что к душе не относимо.

И сама я в грустной роли.
Но, в заботах дня сгорая,
На себя, как посторонний,
Со звезды своей взираю.

Незамеченная в дымке
Уплывающего века,
Из-под шапки-невидимки
Представляюсь человеку.

Говорю, как после скажут,
Если всё увидят ясно:
Я стучала в сердце каждом
Пеплом родины несчастной.

В ту кровавую разруху
И над полем и над лесом
Я была скорбящим духом,
Слишком русским для Одессы.

Но пленившись далью светлой,
Но играя с морем синим,
Я была веселым ветром,
Слишком южным для России.

И, любого интересней,
Кто клевал с кормушки крохи,
Я была самою песней,
Слишком звонкой для эпохи.

Октябрь 1993