Ирина Дубровская

Осенние голоса

1

Это осени голос,

ты слышишь, из щели дверной

просочились, прокрались

присущие ей лишь одной

эти шёпоты,

шорохи,

всхлипы,

ночные побудки.

 

От неё мы узнали

про бешеный ветер сквозной

и про дождь,

между нами стоявший

громадой стальной

все прошедшие сутки.

 

И про бал-листопад

с уходящей его красотой,

с непреложным оттенком утраты

в палитре густой

и величьем конца.

Будто в век мы живем золотой,

так к прекрасному чутки.

2

Есть сладость и в осени поздней –

Последнего сладость глотка.

Земное – земному, а после…

Кто знает, что после? Тоска

Осенняя сердцу знакома,

Но эти стихи не о ней.

Такая в природе истома

И жалоба тающих дней,

Что строчка за строчкою снова

Охряной прошиты тесьмой,

И с первым последнее слово

Связуется жизнью самой.

3

Ноябрь уж на пороге,

вновь сырость непролазна,

и мы о том вздыхаем,

в окошко поглядев,

что мир устроен грубо,

что мир устроен грязно, –

не дай нам Бог попасться

в его бездонный зев.

 

А все же не минуем,

а все же попадаем,

и вот уж друг за дружкой

нас мелют жернова.

Но как присохнут раны,

мы все же понимаем,

что мир устроен мудро

и жизнь всегда права.

2014

 

Поздняя осень

1

Свыклось сердце с зябкою погодой,

Облеклось в осеннее ненастье.

Повесть увядающей природы

Я пишу без грусти и без страсти.

 

Стала так душа невозмутима,

Что от жизни нужно ей не много:

Только то, что впрямь необходимо, –

Хлеб да посох в дальнюю дорогу.

 

Где вчера кипело изобилье,

Там чернеют дупла, как изъяны.

И болят надорванные крылья,

Хоть давно зарубцевались раны.

2

Строчка скупая – вот всё, что осталось

От полнозвучной земной круговерти.

Поздняя осень — как ранняя старость,

Сердце спокойно готовится к смерти.

 

Слезы и хлопоты, страсть и волненье, –

Все пронеслось. Но не стану лукавить:

Вечно жива беспощадная память

Давнего, нежного прикосновенья.

 

3

Всё больше мне мила деревьев нагота –

Убогий мой приют, мир холода и хруста.

Нет горше ничего, чем сердца пустота,

Испившего до дна хмельной напиток чувства.

 

Чуть слышен редкий звон, и жалко звонаря:

Он хочет звук извлечь, наполненный и сочный.

Но слышит смех в ответ и скепсис ноября,

Что в сердце тлен принес и горький нрав порочный.

4

Как листья, облетают даты

С календаря прожитых лет.

На все подлунные дебаты

Я знаю истинный ответ:

Нет обретенья без утраты,

Без смерти – воскресенья нет.

И завтра то увидит свет,

Что нынче сумраком объято.

 

Лишь дням весенним нет возврата,

Лишь осени отсрочки нет.

5

Так уж, видно, дано,

что сиротство певца

неразлучно с осеннею темой.

И в бескрайней тоске

он дойдёт до конца

и разрушит привычную схему.

 

Где роняет листы

умирающий мир,

как последние капли надежды,

где, осклабясь, смешит

балаганный сатир

дурака, простака и невежду,

 

где чернеет на всем

вырожденья печать,

там как дух над землею истлевшей,

вдруг воспрянет певец

и заставит звучать

даже камень, навек онемевший.

2003