Ирина Дубровская

В эпистолярном стиле

Н. Смирновой

Друг любезный,
нас остается мало,
тех, кто в бред антирусский
свою не вписал главу.
Интеллигенция по преимуществу
мыслит вяло
и, как обычно,
компромиссна по существу.

Мне ее фальшь и вялость
давно противны.
Книжки читает и пишет она?
И что ж?
Связи ее с Всевышним
весьма фиктивны,
ибо когда продаешься
за медный грош,

нить обрывается,
к небу пути закрыты.
Интеллигенция, друг мой,
полсотни лет,
за исключеньем немногих,
ищет корыто,
где посытней похлебка.
Культурный след,

ею оставленный,
неоспорим и вечен.
Лишь потому, мой друг,
я за честь сочту
к ней принадлежность.
Но больше похвастать нечем:
интеллигенция редко близка
к Христу, —

чаще к Иуде
и книжникам тем двуличным,
что отрекутся в любую минуту.
Что ж,
это считается в мире
вполне приличным.
Тех же, кто до сих пор
не приемлет ложь

и выбирает правду
своим подспорьем,
их остается мало,
но с ними Бог.
Что же до прочего —
может, еще поспорим!
Если сумеет выжить
высокий слог,

не растворится
в едком земном тумане,
не поглотится
пеною бренных вод,
встретимся, может,
на острове том Буяне,
что нам с тобой завещан
из рода в род.