Ирина Дубровская

Устала…

Какая поздняя весна!
Устала ждать и жить без сна,
и ненавидеть свой застенок.
Устала от переоценок
и от написанных стихов,
и от содеянных грехов
(от не содеянных — тем паче).
И от того, что горько плачу,
и от невыплаканных слёз…

Устала, до седых волос,
от жизни бренного потока,
от зорких глаз «слепого» рока,
от расставаний и от встреч,
и от того, как льётся речь,
и от внезапной немоты,
и от смертельной высоты,
от старых ран и новых взлётов,
и от опасных поворотов,
от ветра, снега и дождя.

Устала жить, переходя
обрыв по шаткому мосту.
Устала верить в красоту,
её не видя пред собою.
И, вперив в небо голубое
усталый взгляд, просить терпенья,
чтоб вытерпеть ещё мгновенье
такой усталости.

О Боже!
Устала, и душой и кожей,
от лишних слов,
от нужных слов,
от вьючных мулов и ослов,
от сорных трав и пышных роз,
от чёрных и других полос.
Устала от себя, от вас,
и от того, что есть сейчас,
и от того, что завтра будет…

Но лишь весна меня разбудит
и поцелует горячо,
я крикну ей:
— Целуй ещё! —
и вмиг забуду про усталость.
Её во мне такая малость…

1997